Интервью с А.Н.Тихомировым – руководителем Управления ФСИН по г. Москве – по поводу освящения храма в СИЗО №5.

После освящения храма нашему корреспонденту удалось взять интервью у руководителя Управления ФСИН по Москве – Анатолия Николаевича Тихомирова, в бытность которого начальником СИЗО №5 велось строительство храма.

Корреспондент: Что Вы лично сделали для успешного завершения строительства храма в СИЗО № 5?
А.Н.Тихомиров: Строительство храма начал мой предшественник, ныне покойный Сергей Иванович Полтавский. Я готовил подписание соглашения о землепользовании территориальным органом для строительства храма в СИЗО-5 и подписал его. Дальше мне оставалось самое простое – не мешать отцу Иоанну и всем батюшкам строить новый храм, служить в домовом храме, вести беседы с заключенными и прочее.

Рождество Христово в СИЗО №5 – знаменательное событие

7 января 2014 года, в праздник Рождества Христова, в новоосвященном храме Святителя Николая в СИЗО № 5 состоялась Рождественская Литургия для хозяйственного отряда учреждения. Это была вторая Божественная литургия в этом храме, и впервые иерейским чином. Служил старший священник Никольского храма иерей Иоанн Чураков. В алтаре пономарили Геннадий Колин и Петр Ларюшкин. Пел хор под управлением Елены Чураковой. Обычно такая литургия раньше служилась на второй, третий или даже четвертый день праздника Рождества Христова. Встречать великий праздник в тюрьме как священнику, так и церковнослужителям приходилось впервые. На богослужении присутствовал сотрудник воспитательного отдела.

Литургии предшествовали чин исповеди с беседой об основных причинах человеческих греховных поступков и чтение часов с последованием ко святому Причащению. Литургия совершалась в преддверии Патриаршего визита намеченного на 14 часов, и ожидание приезда Первосвятителя, о котором заключенные были предупреждены заранее, добавляло всем присутствующим праздничного настроения.

Интервью со старшим священником СИЗО № 4 протоиереем Леонидом (Кучеруком)

Сегодня наш гость – Протоиерей Леонид (Кучерук). Старший священник Следственного изолятора № 4 Управления Федеральной службы исполнения наказаний по г. Москве.


— Батюшка, расскажите немного о себе.

— Родился на Украине в семье священника. В 1976 г. поступил в Московскую Духовную семинарию, успешно её окончил и поступил в Академию. После окончания вернулся в Симферополь и прослужил 19 лет в Крымской Епархии. Построил храм в честь Святителя Николая в г. Приморске и подал прошение на перевод в Москву. В 2001 году начал служить в московском храме «Всех скорбящих Радосте» на Ордынке вторым священником. Настоятелем храма был ныне покойный протоиерей Николай (Матвиенко).


— С чего началось Ваше тюремное служение? Давно ли? Думали ли Вы когда-нибудь, что будете служить в тюрьме?

— В 2004 г. наш Благочинный – протоиерей Николай Кречетов –позвонил мне и спросил, не хочу ли я послужить в тюрьме. По послушанию я согласился, хотя это было неожиданно. До этого я не думал о тюремном служении. Потом вышел Указ покойного Святейшего Патриарха Алексия о моём назначении и я поехал в СИЗО № 4.


— Как Вас встретило руководство СИЗО № 4?

— Приветливо встретили, мы сразу нашли общий язык.

Пресвятая Богородица и поныне здесь пребывает. Заметки афонского паломника.

Материал диакона Петра Пахомова, сайт ПРАВОСЛАВИЕ.RU

Интересную информацию получаешь, едва ступив на древнюю землю Греции: автобус фирмы «Музенидис», организующей паломничества, прямо из аэропорта везет меня в Уранополис (это очень удобно, потому что теперь не надо спешить на автостанцию, рискуя опоздать на последний рейс), а в пути молодой человек, сопровождающий от фирмы, вооружившись микрофоном, снабжает вас любопытными сведениями. «Аватон» – закон, по которому Афон для женщин закрыт, принят еще при императоре Иоанне Цимисхии (969–976). Сегодня доступ на Святую Гору запрещает греческий закон под номером 186, и женщина, нарушившая его, наказывается лишением свободы на срок от 2 до 12 месяцев. Гид рассказал, как какие-то наши (так и хочется сказать «бабы», потому что слово «женщина» к ним не подходит) взяли лодку и заплыли на Афон и лишь благодаря дипломатии фирмы «Музенидис» отделались штрафом в 3 тыс. евро. Забегая вперед, скажу, что, вернувшись домой, прочитал в интернете целую работу одного молодого человека, в которой собрано много свидетельств о проникновении женщин на Афон. Мне очень «понравился» его оригинальный аргумент: женщинам-археологам, историкам и прочим специалистам, дескать, необходимо приезжать на Афон. Что только враг человеческий не придумает, чтобы выселить монахов! Не проще ли выбирать научные интересы так, чтобы их можно было удовлетворить?..

Тайный священник, куриные окорочка и письмо с того света

Материал Ларисы Хрусталевой о протоиерее Глебе Каледе

Имя учёного и священника – протоиерея Глеба Каледы – известно многим. Человек он был необычный, удивительно разносторонний. Но была у отца Глеба одна черта, которая объединила и связала меня с ним на долгое время. Его душа болела о самых несчастных и бесправных – о тюремных узниках. Он посвящал много времени Бутырскому храму, где окормлял свою непростую паству – разбойников, грабителей, убийц… Тех, кого презирает человеческое общество, но не отвергает Бог.

Как-то так сложилось, что я стала прихожанкой храма Святой Троицы на Грязех, где настоятелем является протоиерей Иоанн Каледа. Мне посчастливилось познакомиться со многими членами этой замечательной семьи – с матушкой Иулианией – настоятельницей Зачатьевского монастыря, с отцом Кириллом – настоятелем храма Новомучеников и Исповедников Российских в Бутове, с Василием Глебовичем, врачом-психиатром и другими.

Отец Иоанн, продолжая дело отца, тоже несет бремя тюремного служения. А мы, его паства, помогаем ему в этом чем можем. Я много лет веду переписку с заключёнными. Жалею и молюсь о них. Среди узников особую «статью» составляют заключенные с пожизненным лишением свободы (ПЛС), бывшие смертники. Эти люди никогда больше не выйдут на свободу, не увидят своих близких, не похоронят родителей. Им суждено жить в суровейших условиях, в камерах с холодными голыми серыми стенами, где табуреты прибиты к полу, где еду подают в «кормушки» на специальной деревянной лопатке – таким терять нечего. Похоронят их здесь же, и на могиле не будет ни имени, ни фамилии, ни креста. Эти живые люди для мира уже мертвы. Но Господь по-иному судит, и дает им надежду на спасение, а нам через них – порой совершенно неожиданное утешение. Пример тому – письмо от пожизненно заключённого Вадима К., попавшее ко мне в день рождения отца Глеба Каледы.

Заключенный вышел на волю – что его ждет?

Ворота открываются, и человек со справкой об освобождении возвращается в нашу жизнь. Как он будет жить дальше? Почему так велика вероятность, что он опять свернет на скользкую дорожку?
Материал Ольги Кузнецовой с сайта Милосердие.ru

В колонии
В обществе подчас бытует мнение: если человек совершил преступление, то лишение свободы – это еще не наказание. Он должен страдать, терпеть лишения, ограничения во всем, он должен лишиться своего «я». Он должен жить по правилам тюремного отряда: если кто-то провинился, наказание понесут все. По этой логике, заключенный, нахлебавшись вдоволь такой жизни, не захочет повторения. Практика показывает – не получается, эта система не работает.

Общество в состоянии предотвратить рецидив

О программе адаптации заключенных и ее авторе Ларисе Василенко
Материал Диакона Петра Пахомова, сайт ПРАВОСЛАВИЕ.RU

Почти двадцать лет основательница фонда «Возвращение», создавшая программу адаптации «Освобождаясь – не возвращаюсь», несет тюремное служение, однако сегодня ей труднее, чем в начале 90-х – кроме пенсионерок Ларисе Василенко почти никто не помогает.
Она родилась на Западной Украине. Росла без родителей, воспитывалась бабушкой. Когда Ларисе исполнилось шесть лет, бабушка привела её в православный храм, и там она увидела Человека на Кресте, истекавшего кровью.

Она подумала, что это очень благородный Человек, и заплакала. В эти минуты и определился весь смысл её дальнейшей жизни. Тогда у нее зародилась мысль стать врачом, залечить Ему раны и послужить людям, за которых Он эти раны получил. В тот же день она приняла Таинство Крещения. А по приходе домой бабушка сняла с нее крестик, сказав: «Нельзя его носить – тебе в первый класс идти надо». Таково было советское атеистическое время.

Рабочий визит владыки Иринарха в СИЗО-5

28 ноября Преосвященный Иринарх, епископ Красногорский, посетил СИЗО №5. У ворот учреждения владыку встретили: начальник Управления ФСИН по городу Москве Анатолий Николаевич Тихомиров, начальник СИЗО № 5 Роберт Васильевич Ведышев, зам. нач. СИЗО по воспитательной работе и кадрам Александр Владимирович Полькин и старший священник учреждения - иерей Иоанн Чураков.

Литургия для одного Причастника.

28 ноября в домовом храме Святителя Николая при СИЗО № 5 служили Литургию. Священнику Иоанну и дьякону Петру помогали прихожане московских приходов: алтарник Геннадий и трое певчих. По правилам СИЗО заключенные заранее пишут заявления о своем желании посетить храм. На этот день было получено 16 заявлений. На службу пришло трое. Один молодой человек готовился к исповеди и причастию Святых Христовых Тайн. Литургия закончилась, оставалось немного времени до прихода воспитателя. Батюшка благословил корреспондента сайта поговорить с причастившимся молодым человеком (назовём его Александром).

Интервью Константина Кобелева сайту Милосердие.RU


Материал Ильи Карпенко: О проблемах российской Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) мы говорим с человеком, который знает их изнутри. Отец Константин Кобелев служит в Бутырской тюрьме.

— Вы давно служите тюремным священником?

— Я служу уже одиннадцатый год, с 2003 года, сначала – в СИЗО №3 «Красная Пресня», а с 2005 года – здесь, в Бутырке, в СИЗО №2.
В Бутырской тюрьме находится храм 1782 года постройки. Исторически и функционально он – как бы сердце всего этого сооружения. Раньше там был коридор, связывающий храм с волей, и в храме во время богослужений стояли люди, пришедшие с улицы. Заключённые находились на балконах, откуда следили за ходом богослужениями, они не могли общаться с вольными.
Сейчас храм стал не только тюремным, но и больничным. Потому что рядом, по периметру – камеры, где содержатся болящие. Во времена СССР там находилось последнее пристанище заключённых перед расстрелом и ссылкой. Поэтому это очень намоленное место – понятно, что самая усердная молитва совершалась в последнюю ночь.
Отец Иосиф Фудель в своих дневниках конца XIX – начала XX века описывает своё служение в Бутырке. Он был тюремным священником, служил только в этом храме. А сейчас священники служат в приходских храмах и, помимо этого, имеют дополнительное служение здесь. И это правильно. Тюремный храм не может приносить дохода – он требует только расходов. С заключенных мы не имеем права брать денег: свечи, крестики, просфоры, иконы, книги – всё бесплатно. Но за счёт того, что священники служат в других храмах, которые их материально поддерживают, мы можем организовывать сбор средств для тюремного служения. Причём, находим не только материальные средства, но и людские резервы, то есть тех прихожан, которые будут нам помогать – алтарников, певчих, катехизаторов, просто волонтёров.