На Деловом завтраке в "Российской газете" Директор Федеральной службы исполнения наказаний Александр Реймер сообщил, что воспитательные колонии будут реформироваться в том числе по швейцарским технологиям, а в четырех регионах начинается эксперимент по тюремному служению священников.
Российская газета: Колонии для подростков прославились своими бунтами, которые проходили даже страшнее, чем во взрослых зонах. У вас есть рецепт, как сделать, чтобы такого больше не повторялось?
Александр Реймер: Мы сейчас прорабатываем две концепции реформирования воспитательных колоний. Одна из них проходит испытания на базе Брянской воспитательной колонии, где мы создаем экспериментальный воспитательный центр. В другом случае - на базе Алексинской воспитательной колонии в Тульской области - мы работаем с коллегами из Швейцарии. Они нам предложат концепцию будущего воспитательного центра и попытаются применить ее на практике. Мы отработаем в Брянске и Алексине и потом либо выберем какую-то одну концепцию из двух, либо обе совместим.
РГ: Вы уже сообщали, что в ходе реформы уголовно-исполнительной системы для осужденных должны остаться два вида казенных домов: тюрьмы нескольких режимов и колония поселения. К чему из них будут ближе воспитательные центры?
Реймер: Для несовершеннолетних не предусмотрено наказание в виде колонии-поселения. У несовершеннолетних либо лишение свободы, либо условное осуждение.
РГ: Значит, все-таки будет тюрьма для подростков?
Реймер: Мы уходим от термина "тюрьма" для несовершеннолетних, используем термин "воспитательный центр". А каким он будет, покажет время.
РГ: Если брать в теории, чем детские казенные дома должны отличаться от взрослых?
Реймер: Условия содержания там должны быть совсем другие. Они и сейчас несколько отличаются, но все равно воспитательные колонии очень похожи на взрослые. Например, в них также предусмотрено отрядное содержание. Если во взрослой колонии в отряд входит 100 человек, то в воспитательной мы стараемся, чтобы было не больше 20.
РГ: Разница вроде большая, но не сказать чтобы существенная.
Реймер: Все равно воспитательная колония сейчас похожа на взрослую - и режимом, и распорядком, и условиями. Но, повторюсь, условия для несовершеннолетних должны в корне отличаться от взрослых. Над этим мы сейчас и работаем.
РГ: Кстати, подросткам требуется и другое - более вкусное и здоровое - питание. Об этом в ходе реформы не забыто?
Реймер: В колониях для несовершеннолетних предусмотрены особые нормы питания, улучшенный рацион. Хуже он не станет, урезать его никто не намерен. К слову, я сравнивал меню несовершеннолетних осужденных у нас и в Польше. Мы кормим лучше.
РГ: Вообще как часто подростков отправляют за решетку?
Реймер: Сегодня воспитательные колонии заполнены на двадцать два процента. В них содержится менее пяти тысяч осужденных несовершеннолетних.
РГ: А сколько всего таких колоний?
Реймер: Шестьдесят две, но мы сейчас рассматриваем вопрос, чтобы сократить их количество. У нас существует другая проблема: не хватает мест для женщин, к сожалению. Большое количество женщин попадает в места лишения свободы. Поэтому мы предполагаем часть колоний для несовершеннолетних перепрофилировать в колонии для женщин
РГ: С чем связан такой рост женской преступности?
Реймер: Это вопрос к ученым, социологам. Могу лишь сказать, что у осужденных женщин преимущественно две категории преступлений. Первая - убийства и тяжкие телесные повреждения, все, что связано с преступлениями против личности.
Вторая - незаконный оборот наркотиков. Всего в колониях у нас содержится более 56 тысяч осужденных женщин.
РГ: Среди осужденных за наркотики представительниц прекрасного пола, наверное, нет или очень мало наркобаронов, теневых воротил этого бизнеса?
Реймер: Как правило, женщин осудили за сбыт наркотиков: они продавали зелье в розницу, небольшими партиями.
РГ: В советское время осужденных пытались перевоспитывать трудом. А вера сможет преобразить душу преступника?
Реймер: Мы подписали соглашение почти со всеми ведущими конфессиями нашей страны. Сейчас готовим соглашение с буддистами. Мы всем обеспечиваем доступ. Строим церкви, мечети, синагоги.
РГ: Насколько часто священники посещают колонии?
Реймер: Все зависит от того, как тот или иной конкретный священник относится к своим обязанностям. Ни представители конфессий, ни мы сегодня не ставим задачу всех загнать в церковь. Зачем этой профанацией заниматься? Если же заключенный пришел к вере, мы рассчитываем, что она поможет ему отказаться от совершения преступления в будущем.
РГ: Появятся ли в тюрьмах собственные священники или они так и будут приходить со стороны?
Реймер: В Русской православной церкви решением патриарха создан отдел тюремного служения. Мы с ним сейчас проводим эксперимент по тюремному служению в четырех субъектах, смотрим, как это лучше сделать. Либо чтобы священник выполнял обязанности по совместительству. Либо он будет работать только у нас. Но если он станет работать только у нас, как его содержать? Кто ему должен платить? Вроде эти вопросы мирские, но на них тоже надо ответить.
РГ: Важная тема - возвращение бывших арестантов в нормальную жизнь. Многие из них не могут честно устроиться на воле . Как помочь таким людям?
Реймер: В профессиональных училищах для осужденных мы готовим по более чем 200 специальностям. Понятно, что это в основном рабочие профессии, скажем, каменщики, автослесари и так далее. Так же у нас свыше полутора тысяч штатных социальных работников. Они взаимодействуют с центрами занятости местных администраций, помогают заранее найти место. Когда человек освобождается, мы выдаем ему деньги, чтобы доехать туда, куда ему положено, помогаем оформить ему документы. Кстати, достаточно серьезная проблема - это паспорта.В год обеспечиваем паспортами свыше 100 тысяч человек. Но в целом социальная реабилитация бывших осужденных - это комплексная проблема, которую надо решать на государственном уровне. Есть поручение президента - развивать вопросы социальной реабилитации. Министр юстиции обращался к полпредам с соответствующим запросом. Отдельные программы по социальной реабилитации лиц, освободившихся из мест лишения свободы, существуют в субъектах либо заложены в региональные программы.
Материалы сайта "Российская газета" [1] На Деловом завтраке в "Российской газете" Директор Федеральной службы исполнения наказаний Александр Реймер сообщил, что воспитательные колонии будут реформироваться в том числе по швейцарским технологиям, а в четырех регионах начинается эксперимент по тюремному служению священников.
Российская газета: Колонии для подростков прославились своими бунтами, которые проходили даже страшнее, чем во взрослых зонах. У вас есть рецепт, как сделать, чтобы такого больше не повторялось?
Александр Реймер: Мы сейчас прорабатываем две концепции реформирования воспитательных колоний. Одна из них проходит испытания на базе Брянской воспитательной колонии, где мы создаем экспериментальный воспитательный центр. В другом случае - на базе Алексинской воспитательной колонии в Тульской области - мы работаем с коллегами из Швейцарии. Они нам предложат концепцию будущего воспитательного центра и попытаются применить ее на практике. Мы отработаем в Брянске и Алексине и потом либо выберем какую-то одну концепцию из двух, либо обе совместим.
РГ: Вы уже сообщали, что в ходе реформы уголовно-исполнительной системы для осужденных должны остаться два вида казенных домов: тюрьмы нескольких режимов и колония поселения. К чему из них будут ближе воспитательные центры?
Реймер: Для несовершеннолетних не предусмотрено наказание в виде колонии-поселения. У несовершеннолетних либо лишение свободы, либо условное осуждение.
РГ: Значит, все-таки будет тюрьма для подростков?
Реймер: Мы уходим от термина "тюрьма" для несовершеннолетних, используем термин "воспитательный центр". А каким он будет, покажет время.
РГ: Если брать в теории, чем детские казенные дома должны отличаться от взрослых?
Реймер: Условия содержания там должны быть совсем другие. Они и сейчас несколько отличаются, но все равно воспитательные колонии очень похожи на взрослые. Например, в них также предусмотрено отрядное содержание. Если во взрослой колонии в отряд входит 100 человек, то в воспитательной мы стараемся, чтобы было не больше 20.
РГ: Разница вроде большая, но не сказать чтобы существенная.
Реймер: Все равно воспитательная колония сейчас похожа на взрослую - и режимом, и распорядком, и условиями. Но, повторюсь, условия для несовершеннолетних должны в корне отличаться от взрослых. Над этим мы сейчас и работаем.
РГ: Кстати, подросткам требуется и другое - более вкусное и здоровое - питание. Об этом в ходе реформы не забыто?
Реймер: В колониях для несовершеннолетних предусмотрены особые нормы питания, улучшенный рацион. Хуже он не станет, урезать его никто не намерен. К слову, я сравнивал меню несовершеннолетних осужденных у нас и в Польше. Мы кормим лучше.
РГ: Вообще как часто подростков отправляют за решетку?
Реймер: Сегодня воспитательные колонии заполнены на двадцать два процента. В них содержится менее пяти тысяч осужденных несовершеннолетних.
РГ: А сколько всего таких колоний?
Реймер: Шестьдесят две, но мы сейчас рассматриваем вопрос, чтобы сократить их количество. У нас существует другая проблема: не хватает мест для женщин, к сожалению. Большое количество женщин попадает в места лишения свободы. Поэтому мы предполагаем часть колоний для несовершеннолетних перепрофилировать в колонии для женщин
РГ: С чем связан такой рост женской преступности?
Реймер: Это вопрос к ученым, социологам. Могу лишь сказать, что у осужденных женщин преимущественно две категории преступлений. Первая - убийства и тяжкие телесные повреждения, все, что связано с преступлениями против личности.
Вторая - незаконный оборот наркотиков. Всего в колониях у нас содержится более 56 тысяч осужденных женщин.
РГ: Среди осужденных за наркотики представительниц прекрасного пола, наверное, нет или очень мало наркобаронов, теневых воротил этого бизнеса?
Реймер: Как правило, женщин осудили за сбыт наркотиков: они продавали зелье в розницу, небольшими партиями.
РГ: В советское время осужденных пытались перевоспитывать трудом. А вера сможет преобразить душу преступника?
Реймер: Мы подписали соглашение почти со всеми ведущими конфессиями нашей страны. Сейчас готовим соглашение с буддистами. Мы всем обеспечиваем доступ. Строим церкви, мечети, синагоги.
РГ: Насколько часто священники посещают колонии?
Реймер: Все зависит от того, как тот или иной конкретный священник относится к своим обязанностям. Ни представители конфессий, ни мы сегодня не ставим задачу всех загнать в церковь. Зачем этой профанацией заниматься? Если же заключенный пришел к вере, мы рассчитываем, что она поможет ему отказаться от совершения преступления в будущем.
РГ: Появятся ли в тюрьмах собственные священники или они так и будут приходить со стороны?
Реймер: В Русской православной церкви решением патриарха создан отдел тюремного служения. Мы с ним сейчас проводим эксперимент по тюремному служению в четырех субъектах, смотрим, как это лучше сделать. Либо чтобы священник выполнял обязанности по совместительству. Либо он будет работать только у нас. Но если он станет работать только у нас, как его содержать? Кто ему должен платить? Вроде эти вопросы мирские, но на них тоже надо ответить.
РГ: Важная тема - возвращение бывших арестантов в нормальную жизнь. Многие из них не могут честно устроиться на воле . Как помочь таким людям?
Реймер: В профессиональных училищах для осужденных мы готовим по более чем 200 специальностям. Понятно, что это в основном рабочие профессии, скажем, каменщики, автослесари и так далее. Так же у нас свыше полутора тысяч штатных социальных работников. Они взаимодействуют с центрами занятости местных администраций, помогают заранее найти место. Когда человек освобождается, мы выдаем ему деньги, чтобы доехать туда, куда ему положено, помогаем оформить ему документы. Кстати, достаточно серьезная проблема - это паспорта.В год обеспечиваем паспортами свыше 100 тысяч человек. Но в целом социальная реабилитация бывших осужденных - это комплексная проблема, которую надо решать на государственном уровне. Есть поручение президента - развивать вопросы социальной реабилитации. Министр юстиции обращался к полпредам с соответствующим запросом. Отдельные программы по социальной реабилитации лиц, освободившихся из мест лишения свободы, существуют в субъектах либо заложены в региональные программы.
Материалы сайта "Российская газета" [1]