Подростки не видят смысла получать знания и уходят в никуда. Но в Самаре есть люди, которые пытаются их отыскать и, в буквальном смысле слова, спасти. Порой к моменту, когда приходит помощь, вопрос уже стоит о жизни и смерти ребенка. «К нам попадали дети, которые не учились по три-четыре года, жили в подъездах, - рассказывает директор областного Центра психолого-педагогической реабилитации «Спасатели» Елена Семенова. - Например, 13-летний мальчик Дима из Сергиевска не ходил учиться целый год. А до этого он был прекрасным учеником. Диму привезли к нам, и выяснилось, что в школу он возвращаться отказывается категорически, так как не желает быть там «белой вороной». Оказалось, мальчик - из малообеспеченной семьи. Мать с отчимом ребенком не занимаются. Мало того, они его вообще не пускали в дом! Дима жил один в каком-то сарае, топил там печурку. Спать ему было негде. Димин отец давным-давно лишен родительских прав. Теперь очередь за матерью. Такой ребенок - Маугли в XXI веке – стыд! Дима - очень хороший мальчик. По словам учителей, он по многим предметам проявлял способности. Теперь мы оформляем его в интернат». Недавно один из воспитанников центра, который тоже в свое время оказался в сложной жизненной ситуации и, что называется, катился по наклонной, поступил в Московский институт имени Баумана. Причины, по которым дети не ходят в школу, самые разные. «Например, в поступивших к нам документах напротив фамилии одной девочки стояло: «живет гражданским браком, учиться не желает». Ее документы из школы передали в комиссию по делам несовершеннолетних, провели беседу с родителями». По словам Елены Юрьевны, часто в качестве причины указывается именно эта - «отсутствие мотивации к обучению». То есть, дети бросают ходить в школу, потому что считают, что им это не нужно. Некоторые дети вместо учебы работают. «А весной 2005 года к нам поступил мальчик, который жил у Воронежских озер в Самаре. Он учился в прекрасной школе, учителя давали ему хорошие характеристики. И вдруг… Подросток перестал ходить в школу! Стали выяснять, почему. Оказалось, что мальчик жил вдвоем с мамой, которая тяжело болела. Она буквально умирала у него на руках. Когда подросток попал в центр, женщина была еще жива. Она скончалась, и мальчика перевели в интернат». «У нас есть данные по детям возрастом от 7 до 15 лет, - говорит ведущий специалист реабилитационного центра Эмилия Сутягина. - В 2006 году в области было выявлено свыше 200 детей, которые по тем или иным причинам не посещали школу без уважительных на то оснований. Причем, в эту цифру не входят дети, не способные к обучению из-за болезней. Шесть ребят, которые не ходили в школу, были в розыске, у 58 не было мотивации к обучению, еще 66 - из неблагополучных семей». Среди тех, кто бросает учебу, в основном - дети 12-14 лет. Среди младших школьников таких ребят не так уж много. «Учет детей мы ведем вот уже почти шесть лет, - рассказывает Елена Семенова. - Для сравнения: в 2001 году было аж 972 ребенка, бросивших школу. Более 200 детей, которые не пошли учиться в прошлом году, - это подростки, которые еще подают надежды. В эту цифру не входят так называемые «подвальные дети». Дай Бог, если они вообще учтены!» Детей, которые должны идти в первый класс, выявляют педиатры, служба ЖКХ и микрорайоны школ. Органы управления образования округов, в свою очередь, собирают сведения на ребят, которые должны обучаться, но почему-то не учатся. К примеру, закончил мальчишка 6 классов и все, больше не хочет. Такими детьми занимаются, определяют их в ПТУ и т.д. «В 2006-ом году был случай, когда ребенок не ходил в школу, потому что ему просто было нечего одеть, - вспоминает Елена Юрьевна. - На 1 сентября прошлого года в губернии было 290 детей, не пошедших в школу. В результате принятых мер их число удалось сократить на треть. Со стороны органов образования делается многое, но если ребенок «бегунок» или на «трубе сидит» – это у него уже болезнь». Проблемы с уходом детей из дома или школы возникают не только в бедных и неблагополучных семьях, но и в обеспеченных тоже. «Зачастую дети не видят смысла учиться, - рассуждает педагог дополнительного образования из Центра внешкольного образования Советского района Самары Сергей Зимин. - Нет цели - нет и желания. Дети не понимают, для чего в жизни им все это нужно и не видят связи между предметами. Здесь сказывается целый комплекс разных факторов. От социальных (скажем, неблагополучие семьи) до непонимания учебников, которые часто составлены достаточно запутанно. Я многие из них читаю, и сам не могу понять, что хотел сказать автор. Еще очень важный момент - конфликты с учителями, проблемы в коллективе учащихся. Нередко ребенок становится изгоем, потому что не ведет себя, как все: не курит в туалете, не ругается матом… Начинаются притеснения, унижения, и доходит до того, что ребенок бросает школу». «Один ребенок прожил у нас целый год, - говорит Елена Семенова. - Ему просто некуда было идти. И это при живой матери, которая живет в Самаре, и куче родственников! Мама у этого 10-летнего мальчика при невыясненных обстоятельствах лишилась квартиры. Затем нашла себе какого-то мужчину, начала с ним жить… Сын ей был не нужен. Он рассказал, что сначала мать снимала ему квартиру у одной старушки, бросала его там одного и могла неделями не приходить. Когда мальчик попал к нам, он не умел ни читать, ни писать…» «А еще был у нас здесь парень по имени Саша, - продолжает Семенова. - Мы год его нянчили, а он все продолжает воровать. Причем ворует изощренно. Самое интересное, невозможно понять, для чего он это делает? Подросток не создает впечатления неблагополучного. У него есть и мама, и бабушка, и отчим. У него все есть! Видимо, есть какие-то вещи необратимые, которые ни одна система образования исправить уже не может...» Детей, которые, несмотря на нежный возраст, страдают хроническим алкоголизмом, токсикоманией, наркоманией, направляют в детскую и областную наркологические больницы. Но тут нередко возникает такой юридический казус: ребенка никто не может отправить лечиться, если он сам этого не захочет или его родители не дадут на то своего согласия. Но далеко не у всех таких детей есть папа и мама, или же они не желают писать согласие. В результате подростки уходят из школ, сильно подсев на клей или наркотики. «Вот так и получается, что лечить насильно мы ребенка не имеем права, а ждать, что подросток сам будет проситься в наркодиспансер, не приходится, - подытожила Елена Юрьевна. - Это еще больше усложняет существующее положение вещей с нашими подопечными». АНН